eldad12: (Default)
  Глаз вот случайно зацепился в ленте:

  " ... можно много чего узнать про такие народы как эвены, про то, какие были воинственные чукчи и то, как первые европейцы - казаки осваивали с боями эти земли. "

  Европейцы-казаки, значит...

  Осваиваили с боями....

  Еще раз:

  Осваивали с боями...

  К миру принуждали отсталые народы передовые европейцы-казаки...

  Ну-ну...
eldad12: (Default)
Русский профессор физики Сергей Лопатников, ныне проживающй во Флориде, по поводу Надежды Савченко :

   - “Ума не приложу, ну зачем эту дрянь в Москву-то живьем притащили? - Веревки на месте пожалели, придурки?”

http://sl-lopatnikov.livejournal.com/1426564.html

   Комменты еще лучше.

   Взято у [livejournal.com profile] syrya в моральный урод
eldad12: (Default)
   Тут в новостях проскочило сообщение, что будто бы у нас снова начнут продавать изделия российского автопрома:

http://rotter.net/forum/scoops1/291075.shtml

   И я, поржав, вспомнил, как в начале 90-х они к нам впервые попали, эти изделия.

   Я тогда работал в одной большой фирме. Работа была разъездная, работали вдвоем. Моим партнером был молодой марроканский парнишка по имени Эли Битон. Парень он был неглупый, до работы очень жадный, загонял меня, 30-летнего старика, до высунутого языка к вечеру, нам платили от выработки. В свои 20 лет Битон уже имел богатую биографию: посидел в тюрьме  вместо армии, поработал в Лос-Анжелесе в мувинге и еще чего-то там натворил по молодости. Но при этом был хорошим и надежным парнем.

  И вот как-то, одним холодным зимним утром, мы встретились с Битоном перед работой и он мне сходу заявил:

  - Поехали мне машину покупать!

  У Битона перед этим украли машину, его коханый БМВ 70 года выпуска. Битон его купил на свалке и своими руками сделал из него конфетку. Потеря была космического масштаба, Битон горевал безумно, пышно и безудержно. Мне его было очень жаль, но достал он меня своими причитаниями так, что я ему чуть по шее не надавал. И он только тихо вздыхал, провожая глазами другие БМВ, помоложе.

   Вобщем, поэтому я сразу подумал, что Битон нашел еще одну таратайку того же вида. Но он меня сильно удивил, сунув мне газету с рекламой Нивы.

  - Смотри, - сказал мне Битон, - шикарный джип по смешной цене!

  Цена Нивы в самом деле была смешной. Я уже не помню точно сколько именно, но это было не больше двух третей цены самой дешевой машины на рынке.

  Я попытался объяснить парню, что с изделиями советской промышленности связываться нельзя категорически, но он меня не понял. Люди вообще с трудом понимают особенности нашей географический родины. Ее практически невозможно понять нормальным людям, эту, мать ее, родину..

  И мы поехали в агенство покупать Битону новую Ниву.

  Приезжаем, заходим в большой зал, а она, Нива, в самом центре стоит, красненькая, до блеска навощенная. Битон в полном восторге пихает меня локтем в бок и орет:

  - Не, ты только посмотри, какая красотка!

  Ну, сказал он это, конечно, не по-русски, он ее кусит* обозвал. С положительной коннотацией.

  Пошли мы эту кусит посмотреть глазами и помацать руками.  Битон сходу залез в салон, а я поднял капот и решил проверить, что же там может быть нового с 79 года, когда я впервые Ниве под капот залез.

  Нового там не было ничего, кроме свежей краски и непривычной чистоты. Разглядывая нивины внутренности я случайно задел локтем воздушный фильтр. Фильтр на этот легкий контакт среагировал печально, упав вниз. Но до пола не долетел, зацепился за что-то. Я осторожно посмотрел по сторонам и пришпандерил фильтр на место. Дальше я стал смотреть спрятав руки за спину, чтобы еще что-нибудь не отлетело. Насмотревшись, поискал глазами Битона. Битон сидел в салоне и корчил мне гримасы.

  Подойдя к водительскому окошку, я увидел, что Битон тычет в мою сторону чем-то черненьким. В черненькой штучке я узнал ручку открывания двери, она, как видно, осталась у Битона в руке, когда он пытался открыть дверь.

  Я подергал его дверь снаружи, но она не октрылась, хотя кнопка запирания была наверху. Эксперимент с другой дверью закончился  аналогично. Даже окошки не открывались, бедняга Битон крутил ручки окон без малейшего эффекта. Все было заперто, сзади тоже. Это была настоящая ловушка, а не машина.

  Пришлось звать на помощь продавца. Продавец немедленно разорался, что мы ему сломали машину, я разорался в ответ, что мой друг там может задохнуться и я разобью его чертову машину, если он немедленно друга не спасет.

  Продавец затих, пошел за ключами, но ключи не помогли, машина не открывалась. В панике продавец побежал кому-то звонить и с кем-то советоваться.

  Я не паниковал, к тому времени у меня уже сложился план спасения Битона.  В углу зала я присмотрел тяжеленькую урну, которой в  крайнем случае мог разбить стакло стекло у Нивы чтобы освободить коллегу из русского плена. Да и не волновался я, честно говоря. Не мог Битон в Ниве задохнуться, разве ж Нива может быть герметичной? Ха-ха три раза.

  В общем,  Битона мы вытащили минут через десять, проблема была не только в этой дурацкой машине, но и в слепленной кривыми отечественными ручками сигнализации с функцией запирания машины от воров. Эта сигнализация подумала, что Битон украсть Ниву хочет. Битон может быть этого и хотел бы, были за ним в прошлом такие грешки. Но не таким образом, это точно.

  Сильно вспотевшие мы молча вышли на улицу и Битон снова проводил грустными черными очами проехавший мимо раздолбанный старый БМВ.

   Посмотрим, чего и сколько они теперь напродают. Если да, то будет интересно.

   *кусит* - израильский иврито-арабский сленг - ну, типа, "пизденка", что ли.. но с положительной коннотацией.
eldad12: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] zalz_berg в 2016
Пока была жива моя бабушка - в доме не было ёлки.
А потом, - как только вынесли из дома бабушку и похоронили её на Востряковском кладбище, на нашей, еврейской стороне, в дом внесли - ёлку.
Мои дед и бабка, - были религиозными людьми.
Соблюдали Закон.
Провожая 2015, - я четко поняла против чего восстаёт моя генетическая память. ("Генетическая память" - ключевые слова.)
Память - против символов.
Я с удовольствием сяду за стол и выпью вино за начало 2016 года.
И скажу наше, - вечное : "За жизнь!". За - нашу жизнь!
И пойму, зачем мне нужно было вернуться в Эрец Исраэль, сделать Алию, подняться в Иерусалим, прижаться душой к моим камням ...
Но, - до всего этого, - до Алии 2011 года - мне пришлось всю жизнь исправлять ошибки.
Расчищать дорогу к моей генетической памяти...
Я прошла через адские испытания для того, чтобы "вынести из дома ёлку" - символ, который противоречит моей генетической памяти.
eldad12: (Default)
  Я родился на Украине, вырос там, учился, любился, работал и жил. Но уехал оттуда без сожаления и с радостью. Украина и украинцы не были причиной моего отъезда.  Я хотел жить на своей земле, всю свою историю мы хотели жить только там. За что и молились трижды в день,  особенно страстно - в Песах.

   На Украине мои предки жили давно, очень давно. Может быть раньше, чем украинцы, как сформировавшаяся нация. Самое старое упоминание Киева нашлось в заемном письме еврейской общины Киева одному купцу-еврею, который был ограблен по дороге. Датируется оно примерно 930 годом, желающие подробностей могут поискать "письмо из каирской генизы" или "киевское письмо".

   Наша более чем тысячелетняя история жизни на Украине была богатой событиями и плодотворной во всех отношениях.  Но мы там были чужие, а чужих не любят. Поэтому наши соседи-украинцы нас там не раз били, слово "погром" - это украинское слово, которое вошло во многие языки мира.

   Но в основном, конечно, была нормальная соседская жизнь, невозможно ведь жить столько лет бок о бок и только враждовать. Несмотря на сопротивление наших и украинских законоучителей и властей, молодые втихаря любились и в наших жилых теперь течет немало взаимной крови, я полагаю.

  Хороший пример такой жизни мне дал  Вячеслав Чорновил, светлой памяти человек. Мне посчастливилось несколько раз с ним неформально общаться и он произвел на меня огромное впечатление своей мудростью и глубиной. Меня поразило то, что он знал идиш лучше меня.

  - А чего ты удивляешься, - говорил мне Вячеслав, - мое село было разделено речкой на две части, украинскую и еврейскую. Мы бегали к ним, они к нам, всякое было, и любовь, и драки. Но когда к нам приходили из соседних сел подраться, тогда никакой розни не было, все вместе против чужих выходили.

   Я любил Украину, любил язык, людей, природу, мне было там хорошо. Но украинцы мне никогда не давали забыть, что я там чужой. Слово "жид" редко говорилось в лицо, но за спиной я его слышал часто. И не надо мне рассказывать, что это слово имеет нейтральную коннотацию, оно так в Польше звучит, а не в устах украинцев. Но словесные оскорбления -  чепуха, между нами, евреями и украинцами много крови, причем это не мы проливали их кровь, а они нашу. Был Хмельницкий, была Катастрофа, да и между ними тоже много чего было...

  У моего  дяди в коммуналке был сосед. Бывший полицай,  отсидел свою десятку после войны и спокойно жил в Киеве. Раз в какое-то время он напивался и страстно орал, что  жалеет только об одном, что мало жидов успел побить. Поскольку ему нередко перепадало по морде за это от разных жидов, то он нашел патент - подружился с участковым и они вместе напивались и вместе кляли жидов. Его милиция его берегла.

  Участие украинцев в Катастрофе было немалым, они отнеслись к возможности бить жидов с большим энтузиазмом. И я что-то  не слышал сожалений об этом. Хотя  были и праведники, много праведников. Бабушку моей жены прятала в печи во время оккупации украинская семья. Мы пытались их найти, но, увы, бабушка была тогда слишком мала и толком ничего не помнила, а архивы остались недоступны.

  Идея украинского национализма, идея создания независимой  и без большевиков Украины были мне всегда близки. Я никогда не участвовал в украинском национальном движении, как некоторые мои знакомые евреи, но всегда ему очень сочувствовал. У меня были друзья украинцы, подружки, мне было с ними хорошо и приятно. Но очень часто, на том или ином этапе общения, особенно в состоянии подпития, у некоторых из них вылезал поганый червяк антисемитизма. Мерзкие анекдоты, шутки и т.д.

  Я переживал и болел за Украину во время первого Майдана, болею и сейчас. Однако, меня всегда  всегда отталкивал привычный мне антисемитский душок. Он все время был и есть, этот душок, поверьте. У нас, евреев, на это врожденный нюх.

   Но сегодня я случайно наткнулся в блоге писательницы Ольги Чигиринской на фразу из-за которой я все-таки решил это написать. Чигиринская  считает, что Господь не дал Украине свободу и государство потому, что украинцы соучаствовали в Холокосте. Вот, сами прочтите: http://morreth.livejournal.com/2409263.html.

   Одна фраза, но я ее давно ждал. Ждал потому, что желаю Украине добра и хочу ее видеть нормальным государством. Я бы еще много чего хотел рассказать, хорошего, плохого, но тогда мне придется писать роман, а роман я писать не хочу. Я просто хочу сказать: украинцы, вам надо покаяться и вынести из своих душ антисемитизм. Сделайте это для себя, а не для нас. Мы можем и так обойтись.
eldad12: (Default)
  Один из самых важных уроков я получил сидя в тюремной камере.

   Как я написал в прошлом рассказе, меня посадили на пять суток на гауптвахту. Читинская гарнизонная гауптвахта была не просто армейской губой. Это было большое массивное одноэтажное здание желтого кирпича, со стенами чуть-ли не двухметровой толщины и с маленькими окошками-бойницами под высоченными потолками. Мне потом удалось выяснить, что построено оно было в конце 18 века и было самым старым сооружением в Чите.

  Мне очень повезло, что к моменту посадки я был сержантом. Сержанты сидели в отдельной небольшой камере на шесть мест, а солдаты в огромных и вечно переполненных камерах. Да и отношение к сержантам было другим, в Чите и области было много учебных частей, а сержант в учебке это царь и бог.

   Зайдя в камеру, я перезнакомился с ее обитателями, там было два сержанта из ВВС и один сержант-танкист из учебного полка.  Они меня ввели в курс дела, рассказали о порядках на губе, я с ними поделился сигаретами и рассказал об облаве. Делать было нечего, портфель мой, в котором была книжка, у меня отобрали, в камере были какие-то обрывки журналов и я начал их читать.

  А потом начался информационный голод. Он дошел до предела на следующий день, когда моих сокамерников выпустили и я остался  один. Сначала было скучно, потом стало совсем скучно, потом я начал ощущать, что еще немного и я начну сходить с ума.

  Мы живем в очень насыщенном информационном пространстве. Мы общаемся с другими людьми, слушаем радио, смотрим телевизор, читаем книги, газеты, журналы, мы получаем информацию непрерывно и со всех сторон. Первое время в армии мне очень не хватало чтения, но потом я научился доставать книги и в любую свободную минуту читал, так же, как я привык это делать до армии. Но в камере книг не было, в камере не было ничего. Моя книга была заперта в специальном хранилище, конвойные на мои просьбы принести что-нибудь почитать приволокли мне еще обрывков каких-то журналов и газет, которые я моментально прочел от корки до корки. И мне стало страшно, по-настоящему страшно. Нужно было искать выход и выход пришел. Это озарение я запомнил на всю жизнь.

   Я вдруг понял, что мне ничего не нужно, что все, что мне надо есть во мне. Что можно просто думать, фантазировать, спорить с самим собой и разбирать огромную кучу всякой информации, сведений и знаний, которые я успел получить за всю жизнь. Я был в восторге, я на самом деле был в восторге. Я думал.

  Последние дни на губе я почти не помню, помню только, что был недоволен, когда меня выводили в столовую и на плац и тем самым отвлекали от думания. Мне было хорошо на губе. Несмотря на скудное питание, запрет лежать и сидеть днем на откидных нарах и отстутствие нормальных условий, вроде мытья, я вышел оттуда отдохнувшим и посвежевшим.

   Впоследствии, не раз возвращаясь к тому моменту, я понял, что у меня получилось то, к чему стремятся многие люди уходя медитировать в пустыню и прочие безлюдные места. И то, что моя медитация была вынужденной, а не добровольной, сделало ее сильнее и быстрее. Своих детей я с самого раннего возраста учу, что нормальному человеку скучно быть не может в любой ситуации, что скука  неестественна для тех, кто умеет и может думать. И рассказываю им о том, как ко мне пришло это понимание.

 

  
eldad12: (Default)
   Уроков жизни, на самом деле, у меня было много всяких, просто вспоминаются они вразбивку. Этот урок был когда я служил в Советской Армии.

   Заканчивался первый год моей службы и меня, свежеиспеченного сержанта послали в командировку в Читу.  Заданием моим было отвезти документы в штаб тыла округа. Дали мне в сопровождение солдата из старослужащих и это был мой хороший друг Макс. Мы с Максом оделись по всей форме, начистились, нагладились, прошли тщательную проверку у начальника штаба батальона, получили командировочные предписания и двинули на электричку. Через полчаса мы были в Чите и быстренько отправились сдавать документы, надеясь потом погулять по городу с обязательным заходом в книжный магазин.

   Надо сказать, что я ездил в Читу неоднократно, меня часто туда посылали со всякими заданиями, поскольку отцы-командиры знали, что я не напьюсь, в комендатуру не попаду и дело сделаю как надо. Советский солдат, вырвавшись на волю контроль над собой терял полностью, такие как мы с Максом, были редкостью.

    Вот и идем мы с Максом по улице, два правильных солдата, отдаем честь встречным офицерам, которых в Чите видимо-невидимо, а навстречу нам патруль. Встреча с патрулем была неприятностью, но небольшой. Документы у нас были в полном порядке, одеты мы были по форме, всего-то надо было строго по уставу представиться, предъявить командировки, выслушать обычную дурацкую нотацию без пререканий и двигать дальше.

   Но в этот раз произошло что-то странное. Начальник патруля, капитан с артиллерийскими эмблемами, даже не стал смотреть наши документы, забрал их себе в планшет и приказал садиться в кузов грузовика, который стоял неподалеку за углом. Мы залезли в грузовик и обалдели. Грузовик был набит офицерами и прапорщиками, солдаты там тоже были, но немного. Через несколько минут мы поехали, а потом нас выгрузили во дворе гарнизонной гауптвахты. Отделили от офицеров и завели в огромную камеру предварительного задержания.

  Народ в камере был нормальный. Обычно на губу попадают всякие залетчики, но сейчас с нами были приличные ребята из самых разных частей. Никто ничего не понимал, все были задержаны примерно также, как и мы с Максом.

  Время от времени кого-то вызывали и он уже не возвращался. Через парочку таких невозвращенцев я передал записку с номером штаба части и просьбу позвонить и предупредить, что мы с Максом в комендатуре непонятно за какие грехи.

  Через часа три вызвали и нас. Вместе с другими сокамерниками построили во дворе и дежурный помощник коменданта стал на нас орать, обвиняя в каких-то несуществущих грехах. Поорав, он начал вызывать из строя по одному, спрашивал за что задержан, получал стандартный ответ - "не знаю" и тут же объявлял кому пять, кому семь, а самым невезучим - десять суток губы. Обвинения были тоже стандартными: "нарушение формы одежды" и "пререкания с патрулем".  Я тоже получил свои пять суток за нарушение формы одежды, но со мной он обошелся нестандартно. Вызвав меня из строя и выяснив все подробности обо мне и моем задании, почесал репу, обошел меня со всех сторон, зашел за спину, оторвал у меня хлястик  шинели и сказал писарю написать в записке об арестовании "грубое нарушение формы одежды".

   Потом нас отвели под конвоем на губу и меня водворили в сержантскую камеру. Вечером ко мне в камеру зашел офицер из моего батальона, хороший парень из Ленинграда, который заведовал у нас техникой. Он сказал, что волноваться мне не стоит, но посидеть придется, потому что начальник губы за мое освобождение слишком много просит. Но он договорился, что на работы меня гонять не будут. И объяснил мне за что я посажен.

   Посажен  я был из-за тов. Андропова, который незадолго до этого стал Генеральным Секретарем ЦК КПСС. Тов. Андропов начал бороться за трудовую дисциплину и армии это коснулось тоже. В  Читу была прислана специальная комиссия во главе с целым адмиралом. Адмирал приехал, вызвал к себе начальника гарнизона, потопал на него ножками и приказал всех военнослужащих, независимо от звания и должности, которые будут находиться в рабочее время на улице, сажать. И я, вместе с другими, сел.

  Вот это и был один из моих уроков жизни. Я понял, что посадить можно каждого.

  На губе я получил еще один, возможно самый главный урок жизни. Но он заслуживает отдельного рассказа.

 
Page generated Sep. 23rd, 2017 11:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios